Поиск



Счетчики








«Анжелика и Демон / Дьяволица» (фр. Angelique et la Demone) (1972). Часть 5. Глава 15

— Надо, чтобы отец приехал именно теперь, — сказал Кантор голосом обиженного ребенка, — иначе мы здесь все пропадем. Ведь это какой-то кошмар, как в страшном сне…

Приоткрывшиеся глубины жизненной бездны заставили отступить юношескую самоуверенность и категоричность.

— Подойди ко мне, дитя мое, — сказала Анжелика, протягивая ему обе руки.

Он сел рядом, опустил голову ей на плечо.

— Придется ехать, — сказала она Кантору. — Ты должен разыскать отца, где бы он ни был, и поторопить его.

— Но как выбраться отсюда? — с горечью спросил он. — Корабли заходят на здешний рейд очень редко. «Ларошелец» прибудет не ранее, чем через две недели, а у нас нет даже ореховой скорлупки, чтобы доплыть до Ньюфаундленда и обследовать весь залив.

После похорон умершей утром женщины они собрались вечером у камина, маленькая группа надежных друзей, сплотившихся вокруг Анжелики, ее сына и маркиза де Виль д'Авре.

С похоронами медлить было нельзя — ясно, что дряблое толстое тело скончавшейся вот-вот начнет разлагаться. Быстро выкопали могилу, прочитали молитву, опустили гроб, установили крест на могильном холмике. Потусторонним хладом повеяло на всех: на королевских невест, побледневших и притихших, на суеверных бретонцев, что-то бормотавших о нечистой силе, на местных жителей-акадийцев, белых и индейцев, опасавшихся эпидемии чумы и оспы…

Все люди Анжелики ощущали на себе всеобщую враждебность и подозрительность, особенно после истории с росомахой.

— Ты должен ехать, — повторила Анжелика Кантору, которому сейчас угрожала наибольшая опасность. — Если не сможешь морем, пойдешь по суше, как эго было, когда мы оказались на косе Макуа, пока не доберешься до какого-нибудь пункта, какого-нибудь порта, например до Шедиака, где удастся сесть на корабль.

— Но ведь в лесу полно сообщников Амбруазины? Они вряд ли дадут мне пройти…

Кантор имел в виду рассказ Пиксарета. Обнаружив в соседней бухточке два небольших корабля, он спрятался за деревьями и начал разглядывать матросов. Среди них оказались виновники гибели корабля во Французском заливе. Сейчас вся эта братия бродила по соседним лесам, спаивая огненной водой индианок. Можно было предположить, что герцогиня-дьяволица рассчитывала использовать этих людей как свой вооруженный резерв.

— Может ли Кантор пройти через лес, не подвергая себя опасности?

Этот вопрос был задан Пиксарету, который у очага курил трубку.

Пиксарет отрицательно покачал головой.

— Так значит, мы окружены? — спросил Кантор. Анжелика снова обратилась к Пиксарету:

— А ты уверен, что матросы из леса действительно связаны с этим сатаной в женском облике?..

— Так подсказывает мне мой дух, — медленно ответил Пиксарет, — но одной внутренней уверенности недостаточно, особенно когда имеешь дело с белыми. Я сказал Униаке:

«Наберись терпения, если ты сейчас начнешь снимать скальпы с этих людей, ты сойдешь либо за безумца, либо за провокатора, желающего развязать войну…» Нужно, чтобы они сами разоблачили себя, показали свое истинное нутро, всю черноту своей души. Пока они только спаивают индианок, склоняя их к разврату. Но в основном они варят смолу и чинят свои суда, как все матросы, приходящие сюда на лето. Пока нет оснований убивать их, надо выждать. Может быть, вскоре кто-то из них попытается встретиться с этой женщиной, или же она сама отправится на встречу с ними. Все это будет нам известно — ведь у леса есть глаза.

— Ждать, ждать… — недовольно сказал Кантор. — А завтра они сами перебьют нас всех до последнего. Он порывисто поднялся.

— Я должен убить ее немедленно! — с яростью сказал од — Оставлять живыми таких людей — тяжкий грех. Мы обязаны опередить их, иначе они убьют вас. Я должен убить ее!

— Я готов идти с тобой, мой мальчик! — воскликнул Барсампюи, также встав из-за стола. Но тут вмешалась Анжелика.

— Пожалуйста, успокойтесь. Убив ее по непонятным для окружающих причинам, вы почти наверняка обречете на смерть всех нас. Надо выждать, пока не выявится вся правда, и тогда наступит возмездие.

— Твоя мать права, малыш, — поддержал Анжелику Виль д'Авре. Если мы начнем подгонять события, то твой отец, граф де Пейрак, скорее всего найдет здесь лишь одни трупы. Пьяные индейцы в лесах, готовые на все мерзавцы, послушно выполняющие волю своей госпожи, запуганные женщины, доведенные до отчаяния люди — все это готово вспыхнуть моментально… На этих проклятых берегах кровавые войны в конце лета — весьма обычное дело. И одному дьяволу известны их подлинные причины.

— Но я не могу оставить вас, матушка, она же убьет вас.

— Нет, не меня, — ответила Анжелика. Она вспомнила, что точно так же говорили Кроткая Мария и Петронилья, и поправилась.

— Пока не меня. Со мной она расправится только тогда, когда почувствует свой конец, неизбежность своей гибели… В нашем распоряжении есть еще несколько дней.

Виль д'Авре твердо придерживался того же мнения:

— Малыш, ты должен собираться в поход. Здесь ты наиболее уязвим. О молодость, какое благословенное время! И этот юный гнев против низостей мира сего — как это трогательно… Надо, надо попытаться найти хоть какое-то судно…

У Анжелики возникла идея раздобыть шлюпку для Кантора у бретонских рыбаков и, чтобы задобрить их капитана, Марьена Альдуша, она предложила свои услуги в лечении его больного сына, который находился на борту стоявшего на рейде корабля. Однако капитан встретил это предложение настороженно и даже враждебно, и Анжелика ничего не добилась.

Проходя мимо толпы в сопровождении своего телохранителя Пиксарета, Анжелика отчетливо слышала ропот и даже Насмешки в свой адрес. Некоторые сплевывали на землю, другие, завидев ее, начинали креститься.

Но вот к вечеру шестого дня небо прислало им помощь в виде барки с квадратным парусом, бросившей якорь почти у самого берега. Экипаж собрался было высадиться на берег за питьевой водой, но жители Тидмагуша стали кричать, чтобы они убирались отсюда, что никаких чужаков они не потерпят и откроют по ним огонь. Анжелике показался знакомым гнусавый голос капитана барки, который оказался человеком явно не робкого десятка. Его ответ был совершенно категоричен:

— Хотел бы я увидеть на любом побережье мира того, кто помешал бы сойти на сушу мне и моим братишкам!.. А ну, расступись, мелюзга, иначе сейчас я выбью из черепушек ваши дурацкие мозги. У меня для этого есть все, что нужно.

Тут Анжелика распознала Аристида Бомаршана, который с пистолетами в руках уже шел по берегу в сопровождении Жюльены и негритенка Тимоти с сосудами для воды.

Анжелика бросилась им навстречу. Ее появление не вызвало у них особого удивления.

— Гады видеть вас, мадам. «Бесстрашный» еще не пришел?

— «Бесстрашный»?..

— Какие противные рожи у здешних людей, — продолжал Аристид, — уж я-то понимаю, что к чему!

— Вы случайно зашли сюда?

— И да, и нет. Мы знали, что господин граф де Пейрак назначил здесь встречу «Бесстрашному» в начале осени, Гиацинт обещал привезти мне сахарной водки.

— А как скоро он будет здесь? — спросила Анжелика, обеспокоенная тем, что к местным бандитам присоединится еще и Гиацинт Буланже.

— Это вопрос. Все будет зависеть от ветра со стороны Караибских островов. Но раз «Бесстрашного» пока нет, задерживаться здесь я не стану — здешние жители явно не любят визитов.

— Это настоящие бандиты, будьте осторожны и не оставляйте барку без присмотра, — посоветовала ему Анжелика, с беспокойством поглядывая на стекавшийся к берегу народ.

— Я не боюсь! — усмехнулся Аристид. — Моя посудина неплохо защищена.

Мистер Уилаби, восседая на корме барки, грозно рычал на всех, кто пытался подойти к нему слишком близко.

— Я работаю в паре с одним гугенотишкой из Коннектикут — объяснял бывший пират, набирая воду из родника, бившего из-под скалы и тут же уходившего в песок. — Договорились, кто чем будет торговать и хорошо поработали в Новой Шотландии. А вот здесь дела идут плохо. Что поделаешь — Канада… Местные ничего не смыслят в роме, предпочитают свой пшеничный самогон. Придется как-то перебиваться до появления Гиацинта. Я собирался подождать его здесь, но что-то мне не понравилось, как нас встретили, а потом тут все провоняло треской… Лучше покуда уйти отсюда восвояси.

— А господин граф? — спросила Жюльена.

— Я жду его здесь, он должен скоро прибыть.

— Наверное, не так уж приятно находиться здесь одной, — сказала Жюльена, которая учуяла в воздухе что-то неладное, но виду не подала — жизнь отучила ее чему-либо удивляться.

— Здесь ужасно. А вы для нас оказались просто посланцами небес.

— Вы так думаете?

Аристид недоверчиво поглядел на Анжелику. Ему и Жюльене никогда ранее никто не говорил столь лестных слов.

— Да. Мы оказались здесь в ловушке и никак не можем послать за помощью. А теперь Кантору удастся уехать с вами.

Она быстро ввела их в курс дела. Рассказала о том, как с самого начала лета им чинили всевозможные козни и даже угрожали их жизни. Все это выполнялось руками негодяев, видимо, нанятых некоторыми европейскими правительствами, чтобы помешать им закрепиться на жительство в этом районе Америки. Похоже, что из-за кулис этими мерзавцами командует герцогиня де Модрибур.

Узнав о близости «благодетельницы», Жюльена побледнела.

— Неужели нам никогда не избавиться от этой злодейки, — вздохнула она. — Это же мошенница, шлюха, убийца.., вот кто она. Нет божьей милости для честных людей!..

— Выходит, девушки с «Единорога» и впрямь предназначались нам?.. Я так и думал! Значит, ничего чужого мы не взяли… — сказал Дырявый живот.

— А вы, мадам, неужели мы бросим вас здесь на произвол судьбы? У меня в отношении вас есть обязанности — какую рану на брюхе вы мне тогда зашили!

— Спасите Кантора и пришлите мужа нам на помощь. Этим вы сполна оплатите свой долг и искупите те неприятности, которые вы мне когда-то доставили.

Операцию удалось провести без сучка и задоринки. Чтобы никто не смог навредить им в самый последний момент. Кантор по совету матери спрятался с Вольвериной за прибрежной скалой. Как только барка стала разворачиваться, Аристид приспустил парус, а Кантор, распугав зевак, вбежал в воду, посадил Вольверину и сам забрался на барку с помощью Жюльены и Илая Кемптона.

Тем временем Аристид осыпал отборными ругательствами толпу ошарашенных акадийцев.

— Покедова, болваны, — бросил он им на прощание, и барка начала удаляться, растворяясь в предсумеречном тумане.

Никто и не подумал пуститься в погоню…

Назад | Вперед