Поиск



Счетчики








«Анжелика в Новом Свете» (фр. Angélique et le Nouveau Monde) (1964). Часть 4. Глава 12

«Я сидела на берегу моря. Деревья подступали почти к самой воде… Песок отсвечивал розовым… Слева от меня на берегу небольшой бухты возвышался деревянный пост с высоким палисадом и башня с флагом… По всей бухте, словно уснувшие чудища, были разбросаны многочисленные островки…

В глубине ее под прибрежной скалой виднелся дом из светлого дерева… У причала на якоре качались два корабля… На другом берегу бухты, на расстоянии примерно одной или двух миль, находился еще один поселок — несколько хижин, вокруг которых росли розы… Я сидела у моря и внимала крикам чаек и бакланов…»

Сердце Анжелики лихорадочно забилось. Позднее, не раз возвращаясь мыслями к пророчеству монахини, она упрекнет себя за то, что поддалась тогда волнению, ибо, начиная именно с этих строк, она могла бы при чтении заметить детали, которые позволили бы тут же опровергнуть предъявленное ей обвинение. Но она была слишком поражена удивительно точным, уверенным описанием Голдсборо, и бессильный гнев заслонил в эту минуту все остальные чувства.

«…Вдруг какая-то женщина неописуемой красоты поднялась из пучины моря, и меня сразу же осенило, что это демон в женском обличье. Какое-то время она словно парила над водой, в которой отражалось ее тело, и было непереносимо смотреть на нее, потому что это женское тело… И я поняла, что это воплощение демона греха, символ греховодницы, как я представляю ее себе… Вдруг из-за горизонта появилось еще какое-то существо, которое я поначалу приняла за другого демона; оно приблизилось быстрым галопом, и тут я разглядела, что это единорог — его длинный бивень сверкал в лучах заходящего солнца, словно кристалл. Женщина-демон села на него верхом и устремилась вперед.

Тогда я увидела Акадию, она представилась мне в виде какой-то огромной равнины, которую я могла обозревать как бы с высоты. Да, я узнала, это была наша Акадия. Демоны держали ее с четырех сторон, словно одеяло за углы, и с силой встряхивали. Женщина-демон промчалась по ней крылатым копытом и подожгла ее… Все то время, что длилось это видение, меня, как помнится, не покидало ощущение, что в стороне, как будто в углу этой странной декорации, притаился еще один демон: черный, с гримасой на лице, он, казалось, наблюдает за демоническим созданием в образе прекрасной женщины, и были минуты, когда меня охватывал ужас, уж не сам ли это Люцифер…

Я видела все, и я была в отчаянии, ибо понимала, что это сбираются дьявольские силы, чтобы принести бедствие нашей дорогой стране, которую мы взяли под свое покровительство, чтобы нарушить мир и благополучие нашей Акадии.

Другой женский силуэт проскользнул в небе. Я не могла бы с точностью сказать, была ли то святая дева или одна из святых покровительниц нашей общины. Но ее появление явно приструнило женщину-демона. Она отшатнулась, напуганная… Тут из рощицы выскочило какое-то волосатое чудище, набросилось на нее и растерзало на куски, и в это же время юный архангел со сверкающим мечом возник в тяжелой грозовой туче…»

Анжелика молча сложила листки. Она медлила, стараясь подавить страх, к которому теперь примешалось и ожесточение… Господи, это же ворох нелепостей, досужий вымысел заточенной в монастыре явно безумной монахини! И серьезные люди верят ей!

Всем известно, что в монастырях полно подобных ясновидцев!.. Однако в рассказе этой безумицы было нечто такое, что какой-то крупицей истины внушало Анжелике страх. И потому, вместо того чтобы тут же возразить, она застыла в задумчивости.

— Если и в самом деле, — пробормотала она наконец, — если в самом деле можно подумать, что описанная местность — Голдсборо, тогда я допускаю, что святые отцы могли так превратно истолковать появление на берегу бухты женщин, лошадей… Мое появление, наконец!.. Но как мне опровергнуть вымысел? Ведь с вымыслом перемежается столько реальных деталей, вы же сами видите… Лично мне все эти совпадения не кажутся убедительными. Ведь ваша одержимая монахиня не говорит, например, была ли женщина-демон блондинкой или брюнеткой?.. При столь точном описании местности это выглядит весьма странно…

— Да, вы правы. Но сестра Мадлен сама уточнила потом, что видение поднялось из воды против света и потому она не смогла хорошо рассмотреть его лица.

— Что ж, удобная уловка, — сказала Анжелика. — Но как же тогда она может утверждать, что женщина была красивой, если она не видела ее лица?

— Она говорила, главным образом, о красоте ее тела. Впоследствии она особенно настаивала на этом. Да, именно тело женщины показалось ей так необыкновенно красивым, что сама святая дева была сражена этим, приведена в смятение…

— Ну, предположим даже, все это так, но мне думается, что и этого недостаточно для столь тяжкого обвинения. И потом, никто не может утверждать, что видел, как я обнаженная выходила из воды…

И тут она запнулась, и смертельная бледность вдруг разлилась по ее щекам. Она вспомнила маленькое голубое озеро, где она купалась, когда они шли в Катарунк, вернее, то неприятное чувство, что вдруг охватило ее, когда ей почудилось, будто изза деревьев кто-то наблюдает за ней.

Выходит, это правда! Кто-то видел ее! Она в исступлении смотрела то на графа де Ломени, то на барона д'Арребу и по выражению их лиц поняла, что они думают о том же, о чем и она!.. Они знают… кто-то видел ее и рассказал…

Она вцепилась в руку Ломени-Шамбора и стиснула, словно желая сломать ее.

— Кто видел меня? Кто видел меня, когда я купалась в озере?

Ее глаза сверкали. Несчастный мальтийский рыцарь потупил взор.

— Я не могу сказать вам, сударыня! Но действительно, вас видели, и это еще более усилило страх, который начинал охватывать людей, слышавших о видении.

Анжелика почувствовала, что ею овладевает паника. Ведь не пригрезилось же ей тогда, на берегу озера, когда она ощутила вдруг какую-то неловкость и тревогу, хотя вокруг было так пустынно.

— Так кто меня видел? — процедила она сквозь зубы. Ломени покачал головой, не ответив. Она отпустила его руку. Какое это имеет значение?.. Тогда она подумала, что это просто игра воображения, или скорее со страху решила, что это ее подстерегли ирокезы, может быть, сам Уттаке, а вот теперь выясняется: то был кто-то из канадских французов, один из тех, что бродят здесь по лесам — солдат или офицер, или траппер! Итак, легенда обросла реальными деталями. Все связывается в единую цепь… Ее видели «обнаженной, выходящей из воды…» Проклятие!

Гнев охватил ее, и она стукнула кулаком по столу, — Пусть дьявол возьмет вас всех! — в ярости вскричала она. — Вас, вашего короля, ваших монахинь и ваших священников! Неужели нигде на свете нет страны, где можно было бы укрыться от подобных глупостей? Вы нарочно сеете раздор, и все это под предлогом, будто спасаете души или служите королю. Вы появляетесь всюду, чтобы мешать честным людям жить в мире!.. Спокойно жить!.. Даже умыться спокойно нельзя… Пятьдесят тысяч озер!.. В этой стране пятьдесят тысяч озер, и ни в одном из них я не могу освежиться в знойный день без того, чтобы кто-нибудь из ваших не очутился бы там и не превратил бы это купание в воплощение пророчества Апокалипсиса… И все это лишь потому, что какой-то невежда возомнил себе, что ему тоже снизошло небесное видение, а вы слепо пошли за ним… Вы радуетесь, что он не оказался застигнутым врасплох, что он предупрежден об опасностях, которые якобы угрожают Новой Франции в связи с появлением какой-то женщины, и вот он увидел, как она купается в озере… Но кто же тогда, скажите, руководил мною, когда мне пришла в голову мысль идти искать вас в снегу, где вы умирали?.. Если это дьявол, мой господин, то надо полагать, вы с ним в большой дружбе, ибо он побудил меня к спасению ваших жизней. А потом мы заботились о вас, мы делили с вами последний кусок хлеба, нам пришлось прирезать нашу единственную лошадь… Вам мало того, что мы не оставили вас с вашими гуронами в беде, что преданно ухаживали за вами; вы не оценили нашего гостеприимства, не поняли, чем мы пожертвовали, разделив с вами последние крохи еды, вам мало того, что вы заручились нашим согласием поддержать экспедицию мессира де Ла Саля, и вы еще смеете задаваться вопросом, не являемся ли мы приспешниками сатаны, не я ли та самая женщина-демон, о которой судачат по всей Канаде…

И, охваченная презрением и почти жалостью к ним, она в гневе бросила:

— До каких же пор вы будете пребывать в состоянии детского скудоумия? Ваши хозяева помыкают вами, из-за них вы проявили себя сегодня трусливыми, глупыми и неблагодарными… Я не хочу больше видеть вас. Уходите!

Она повторила уже более спокойно, но все тем же ледяным тоном:

— Уходите! Уходите из моего дома!

Оба знатных канадца поднялись, понурив головы, и направились к двери.

Назад | Вперед