Поиск



Счетчики








«Анжелика и Демон / Дьяволица» (фр. Angelique et la Demone) (1972). Часть 2. Глава 4

— Госпожа Анжелика! Госпожа Анжелика! Узнав голос Северины, Анжелика сразу все поняла. Она выскочила из постели. Вместе с ней выпрыгнул и разбуженный котенок. За окном слышался неясный рокот. Началась гроза…

На пороге стояла Северина, придерживая свою верхнюю юбку из дрогета над головой на манер капюшона. С ее волос ручьями стекала вода.

— Госпожа Анжелика, идемте скорей! Абигель! — Иду…

Анжелика вернулась в комнату, чтобы одеться и взять заранее собранную сумку.

— Еще минуту. Зайди, обсохни немного. На улице такой сильный дождь?

Северина вошла в комнату, громко хлопнув дверью.

— На улице гроза, я думала, что не пройду — с холма несутся потоки воды.

— Почему не послали Марсиаля?

— Его нет дома. Отца тоже нет. Вчера вечером их попросили выйти на охрану нового форта и реки. Кто-то сообщил о том, что готовится набег ирокезов.

— Этого еще не хватало!

Жоффрей был в море, Марсиаль, Кантор и их приятели ночуют сейчас на каком-нибудь островке. Гроза может их задержать на несколько дней. Этого вполне достаточно, чтобы у их матерей появилось несколько седых волос. И в довершение всего — известие о возможном набеге ирокезов…

Абигель осталась дома одна с маленьким Лорье. У нее уже начались схватки.

— Надо спешить… Кажется, дождь немного утих…

Котенок — хвост торчком — поднял голову и с интересом следил за происходящим.

— Веди себя хорошо, — наставляла его Анжелика, закрывая за собой дверь, — не ходи за мной, а то утонешь в какой-нибудь луже.

В форте остался только один часовой. Остальные охранники ушли на защиту поселка от ирокезов. И хотя вряд ли можно было ждать их нападения в такую ночь, было решено до зари не смыкать глаз.

К счастью, дождь и в самом деле стихал.

— Пойди, разбуди госпожу Каррер, — распорядилась Анжелика, — и попроси кого-нибудь из ее сыновей сбегать в индейское поселение за старой Ватире.

Она поспешила к дому Абигель.

Холодный, влажный ветер гнал по серому небу тяжелые свинцовые тучи, сквозь которые порой проглядывала луна. Время от времени небо прорезали вспышки молний, и раскаты грома вторили рокоту бурных волн.

Сердце Анжелики сжалось от невыносимого страха, на бегу она подняла глаза к холодному небу над Голдсборо. Она не понимала, отчего этим летом она так боялась здешних ночей.

— Господи, — горячо проговорила Анжелика, — прошу тебя, Господи… Будь милостив к Абигель.

Когда она подбежала к домику Бернов, небеса снова разверзлись и опрокинули на землю целые потоки воды.

Анжелика бросилась в дом.

— А вот и я, — крикнула она с порога, чтобы успокоить Абигель, оставшуюся в одиночестве в соседней комнате.

Очаг был потушен. На кроватке в ночной сорочке дрожал от холода испуганный Лорье.

— Поднимайся на чердак к Северине, ложись в ее теплую постель и спи. Завтра у тебя будет много дел: обежать всех соседей и рассказать им о радостном событии.

Анжелика вошла в комнату Абигель и сразу увидела, что та в растерянности и отчаянии не сводит глаз с входной двери.

— Ах! Наконец-то! Вы пришли! — голос Абигель звучал еле слышно. — Что со мной будет? Габриэля нет! А я уже теперь испытываю такую боль, что больше, кажется, не выдержу.

— Нет, нет, даже не думайте об этом!

Анжелика поставила сумку и протянула Абигель руку. Бедная женщина схватилась за нее, как утопающий за спасательный круг.

Вдруг она напряглась, почувствовав новое приближение схваток.

— Это пустяки, — Анжелика говорила самым убедительным тоном, на который только была способна. — Боль приходит и уходит. Нужно потерпеть лишь несколько секунд. Прошу вас, всего несколько секунд, не больше… Так, хорошо. Вот видите, уже отступает.., как гроза…

Абигель слабо улыбнулась. Она заметно успокоилась, лицо ее просветлело.

— В этот раз мне было не так больно, наверное, оттого, что рядом были вы.., и благодаря вашему целительному прикосновению.

— Нет, только потому, что вы были спокойней. Видите, все очень просто. Важно не бояться.

Анжелика хотела отойти и разжечь огонь — в комнатах было холодно, но Абигель силой удержала ее.

— Нет, нет, умоляю вас, не покидайте меня. Она снова начала поддаваться панике. Анжелика поняла, что молодой женщине было необходимо ее присутствие, чтобы сохранять выдержку, и успокоила ее, сказав, что ни на минуту на отойдет.

— Вы ли это, моя смелая Абигель, — мягко пожурила ее Анжелика, — я не узнаю вас. Вас ждут более серьезные испытания. Что за непонятный страх!

— Я виновна, — по телу Абигель прошла дрожь, — я испытывала слишком много.., радости. Я была счастлива в объятиях Габриэля. А теперь, я чувствую, настал час расплаты за преступные удовольствия. Бог меня накажет…

— Ну уж нет! Ну уж нет, моя дорогая! Бог вовсе не такой угрюмый старец…

Шутка развеселила Абигель, и, несмотря на новый приступ боли, она не удержалась от смеха.

— О, Анжелика, только вы можете найти такие слова.

— Что? А что я сказала? — В заботах об Абигель Анжелика не придала значения своим словам. — О, Абигель, видите, теперь все иначе: вам было больно, а вы даже смеялись…

— Мне и в самом деле намного лучше… А вдруг это из-за того, что схватки стали слабее? — снова испугалась она.

— Напротив, ваши мышцы перестали сопротивляться, и схватки стали более обширными и глубокими. Наши страхи всегда усугубляют трудности. Подумайте, моя дорогая, к чему пытаться предвосхитить суд Создателя? Нужно только следовать тому, чему он учит в Ветхом и Новом Завете:

«Плодитесь и размножайтесь… Любите друг друга». Не вижу, в чем может быть ваша вина. Вспомните, как царь Давид плясал перед ковчегом Божиим. Благие деяния должны совершаться в радости. И разве зачатие и рождение дитяти не благое дело? Теперь послушайте, что я вам еще скажу. Зачиная ваше дитя в радости, вы служили Господу. Так послужите ему и сегодня: произведите на свет новое существо как подобает — в радости и спокойствии, во славу Создателя…

Абигель жадно слушала речи Анжелики. Глаза ее излучали мягкий свет, лицо преобразилось и приняло свое обычное спокойное выражение.

— Вы необыкновенная женщина, — прошептала она, — вы сказали именно то, что я хотела услышать. Только не покидайте меня, — Абигель снова по-детски удержала руку Анжелики.

— Мне бы нужно развести огонь…

«Где же госпожа Каррер, — думала Анжелика. — Она ведь не из тех женщин, которые боятся в дождь высунуть нос на улицу. В чем же дело? Что-то явно произошло…» Она считала про себя минуты. Казалось, время замедлило свой ход. Анжелика не решалась отойти от изголовья Абигель: хотя она и обрела спокойствие и мужество, наступал самый критический момент родов. Схватки становились более частыми и продолжительными.

Наконец Анжелика с облегчением услышала стук входной двери. Но на пороге появилась одна мокрая до нитки Северина.

— А где госпожа Каррер? — быстро спросила Анжелика. — Почему она не пришла?

— Ее не смогли разбудить.

Северина пребывала в полной растерянности.

— Как не смогли разбудить? Что это значит?

— Она спит! Спит! — потерянно повторяла Северина. — Ее тормошили, чего только ни пробовали… Но она спит, храпит, и ничего нельзя поделать.

— А старая Ватире?

— Один из мальчиков побежал в индейский поселок.

— Что случилось? — Абигель открыла глаза и с тревогой посмотрела на Анжелику. — Что-то неладно? Хорошо ли идут роды?

— О да! Моя дорогая, я никогда не видела, чтобы роды проходили так гладко.

— Но ведь ребенок расположен не правильно: сначала появятся ножки.

— Если вы будете терпеливы, так даже легче. Нужно лишь в нужный момент напрячь все ваши силы. Анжелика тихо сказала Северине:

— Сходи за вашей ближайшей соседкой Бертильей… Бедная Северина снова исчезла в темноте. Она уже не пыталась защититься юбкой от потоков воды, низвергавшихся с неба. Вскоре она возвратилась.

— Бертилья не хочет идти. Она говорит, что боится грозы. И к тому же она ни разу не принимала роды… И еще она не может оставить Шарля-Анри одного. Ее муж ушел охранять форт.

— Тогда сходи за Ребеккой, госпожой Маниго, хоть за кем-нибудь. Мне нужна помощь.

— Госпожа Анжелика, может быть, я смогу вам помочь?

— Да, и в самом деле! У нас уже нет времени. Разожги огонь и поставь кипятить воду. А потом переоденься, бедная девочка!

— Это очень славная девочка, — Абигель нежно посмотрела в сторону Северины.

Теперь Абигель была удивительно спокойна. Северина развела огонь, повесила над ним чан с водой и отправилась надевать сухое платье. Она вернулась со скамейкой для Анжелики, а затем принесла вторую скамейку и разложила на ней инструменты, которые могли понадобиться. Анжелика дала Северине пакетик с лекарственными травами и велела приготовить настой.

«Только бы Ватире не опоздала», — думала она. Было видно, что плод опустился очень низко.

— Я чувствую удивительную силу, — сказала Абигель, внезапно приподнимаясь и опираясь на локти.

— Вот и настал главный момент. Смелее! Только не останавливайтесь!

Неожиданно для себя самой Анжелика обнаружила, что держит в руках красноватый глянцевый комок. В восторженном порыве она подняла его над головой, словно это был священный дар.

— О! Абигель! Дорогая! О! Ваш ребенок! Посмотрите! Посмотрите на него!

В ту же минуту раздался громкий крик новорожденного. Дрожа от волнения, Анжелика не замечала слез, струившихся по ее щекам.

— Это девочка, — в голосе Абигель звучало невыразимое счастье.

— Какая красивая! — воскликнула, Северина, радостно смеясь и воздев руки, словно волхвы перед рождественскими яслями.

«Какой же я выгляжу идиоткой, — подумала Анжелика. — Они так счастливы и веселы, а я плачу».

Она быстро перерезала пуповину и завернула младенца в платок.

— Держи, — сказала она Северине. — Возьми ее на руки.

— Как прекрасно рождаются дети! — восторженно воскликнула Северина. — Почему нам не разрешают смотреть? Девочка села на скамью, прижимая к себе драгоценный сверток.

— Как она красива, эта крошка! Она успокоилась, как только я ее взяла.

Роды прошли легко. Ребенок оказался миниатюрным, и у Абигель даже не было разрывов.

Обе женщины с большой опаской ожидали этого события и были потрясены быстротой, с какой все произошло.

— Я вся дрожу, — проговорила Абигель. — У меня даже зубы стучат.

— Это не страшно. Сейчас я положу вам в ноги теплые камни, и вам станет лучше.

Анжелика побежала к очагу.

Когда Абигель согрелась, пришла в себя и приподнялась на локтях, Анжелика взяла ребенка у Северины и протянула ей.

— А теперь полюбуйтесь своей дочкой. Она выглядит такой же разумной и милой, как ее мама. Как вы ее назовете?

— Элизабет! На древнееврейском языке это означает «дом радости».

— Можно мне посмотреть? — с чердака раздался тоненький голосок Лорье.

— Да, мой мальчик, спускайся и помоги нам приладить колыбель.

Дождь по-прежнему стучал по крыше, но его не слышали обитатели маленького деревянного домика, хлопотавшие этой ночью вокруг новорожденной.

— Я умираю с голоду, — вдруг сказала Северина.

— Я тоже, — призналась Анжелика. — Я сейчас приготовлю похлебку, и мы все поедим, а потом отправимся спать.

Когда господин Берн вернулся домой, перед его взором предстал накрытый стол: на красивой праздничной скатерти были расставлены серебряные подсвечники с белыми восковыми свечами, посуда для больших торжеств, а посреди стола — дымящаяся супница. Весь дом был освещен, огонь весело плясал в очаге.

— Что происходит? — спросил Берн, оставляя возле двери свой мушкет. — Что за пиршество, как в день Богоявления!

— Младенец Иисус родился, — закричал Лорье, — посмотри, папа!

Бедняга Берн не мог прийти в себя от изумления. Он никак не мог поверить в то, что все обошлось благополучно что ребенок уже родился, и Абигель жива и здорова. От счастья он потерял дар речи.

— А что с ирокезами? — спросила Абигель.

— Никаких следов ирокезов, ни малейшей опасности со стороны какого-либо племени. Хотел бы я знать, кто пошутил, заставив нас выйти в дозор в такую дьявольскую ночку.

Вскоре Анжелика покинула счастливое семейство и пустилась в обратный путь к форту. Рассвет был не за горами, но ночь все еще была темной из-за тяжелых облаков, закрывавших небо. Тем временем ливень прекратился. Казалось, что природа, устав за ночь, начинает понемногу восстанавливать свои силы. На смену бешеным порывам ветра и раскатам грома пришли покой и тишина, которую нарушали только нежное журчание тысяч ручейков и торжествующее пение сверчков, возвещавших окончание грозы.

На полпути Анжелика встретила юношу в мокрой от дождя одежде. На бегу он размахивал фонарем. Это был старший сын госпожи Каррер.

— Я был в поселке индейцев, — сказал он.

— Но ты не ведешь с собой старую Ватире.

— Я не смог бы ее привезти даже на своей спине. Она выменяла у моряков водку, и я обнаружил ее мертвецки пьяной…

Назад | Вперед